Счастье, как исполнение желания
 
 
О счастье можно сказать сразу и наверняка, что оно есть состояние всегда желанное. Такое переопределение очень выгодно не только потому что против него ничего разумного возразить нельзя, но и потому что сами желания --- предмет, исследуемый психологией, что уже подразумевает некоторый проведенный анализ, классификацию и т.д., чем можно пользоваться. Кроме того, этот подход (конечно, не единственно возможный) позволяет абстрактное по существу понятие счастья заменить более конкретными желаниями: например, чувство голода, как желание,--- испытуемо непосредственно.
Но тогда отсутствие желаний (как нереализованных каких-либо побуждений; здесь желание трактуется в самом широком смысле) даст искомое состояние счастья. Однако реально мы рассматриваем сейчас три понятия: жизни, желания и счастья, причем по своей мощности первое включает в себя второе, которое включает в себя и третье. Рассматривая их взаимоотношения как чистое тождество (т.е. отождествляя жизнь с существованием желаний, а счастье --- с их полным отсутствием), мы решаем вопрос, но лишь формально: чтоб достичь счастья нужно уничтожить жизнь. Достигаемое таким образом счастье формально, т.к. немыслимо, что ведет к его обесцениванию: оно неинтересно. Отождествление отсутствия всех желаний с состоянием счастья приводит вообще к абстрактным размышлениям, если мы понимаем под желанием любую реакцию как побуждения, вызванные какими-либо воздействиями, совокупность проявлений которых представляет собой существенную часть жизни. На этом пути мы бы пытались ответить на вопрос: возможна ли жизнь, или в каком виде она возможна, или --- точнее --- что понимать под жизнью человека, не реагирующего ни на какое внешнее воздействие. Каков бы ни был ответ о взаимоотношении бытия и небытия понятий жизни и желания --- он не существен, т.к. возможные его следствия непрактичны. Тем самым остается лишь выделять из всей совокупности желаний некие "истинные", реализация которых ведет к счастью, и "ложные", которые не мешают его достижению, а их нереализованность будет свидетельствовать о факте продолжающейся жизни.
Существенно отметить, что природа безотносительна к каким-либо человеческим определениям своего счастья (т.е. проблема счастья, как и вообще какая-либо проблема,--- проблема познания, чисто сознательный "философский камень", вопрос отношения человека к природе такого, какое есть в его сознании, а не есть его реальные взаимоотношения с миром) как счастливого или несчастливого, поскольку, как показывает анализ, наши желания реализуются всегда, если не в "материальной реальности", то во сне. Однако само отличение сна от бодрствования приводит к обесцениванию снов как реализованных желаний и, следовательно, не приносит удовлетворения. Хотя в целом, все это говорит о том, что человек принципиально может в результате соответствующей работы сознания, и только, достичь счастья.
Таким образом, достижимость счастья определяется как внешними условиями, которые могут благоприятствовать или неблагоприятствовать реализации возникшего желания, так и тем механизмом, который отвечает за их возникновение. Отбор из всех желаний только необходимых для счастья предполагает выбор некоторой "системы отсчета" ("критерия ценности"), меняя которую можно, естественно, получать одно и то же желание относящимся то к "истинным", то к "ложным". Собственно индивидуальный выбор обусловливается совокупностью огромного числа внешних по отношению к человеку факторов, набор которых носит частный характер и поэтому не подлежит изучению. Однако в том приближении, которым я ограничился во введении, собственно набор этих "систем отсчета", из которых делается выбор, ограничен "критериями ценности", предлагаемыми наукой, религией, искусством и трудом как способами существования.
Но перед тем как перейти к описанию модели формирования желаний, выгодно сразу же исключить из рассмотрения те желания, осуществление которых необходимо для поддержания жизни, т.е. определить их как "ложные" во всех интересных здесь случаях; тем самым мы вообще сможем избавиться от сложного понятия жизни. Но фактически это уже сделано: вопрос, когда эти желания не удовлетворены, рассмотрен выше --- здесь человек счастлив формально, и другого понятия нет; если же эти желания удовлетворены то, тем самым, по принятому, они не есть помеха счастью. Таким образом мы решаем проблему существования формально (все фактические результаты уже исчерпаны, а для получения новых нужно идти на дальнейшие предположения) не только по отношению к настоящему (и, конечно, прошлому), но и к будущему, поскольку желание существования в будущем всегда будет опосредовано какими-то обеспечивающими его, другими желаниями, хотя это опосредование может выступать лишь как формальное.
ДРУГИЕ СТАТЬИ РАЗДЕЛА
Прежде всего нужно заметить, что под религией я здесь понимаю чисто внешнюю, популярную сторону того, что обозначается этим термином в целом; т.е. выношу за рамки этого понятия его содержательную сторону, более относящуюся к философской концепции, чем к чему-либо другому.
XXI век характеризуется не только новым взглядом на науку, но и поворотом в философской проблематике и традициях философского дискурса. Проблематика методологии науки, в основном, тематизирована в позитивистской философии науки и продолжает существовать и развиваться сегодня в контексте аналитической философии
Общественное сознание включает в себя и ценностные компоненты. В основе ценностного отношения к окружающей действительности стоит принцип социального эгоцентризма: социальный субъект – будь то отдельный человек или общественная группа – любит или ненавидит прежде всего самого себя, и только в силу этого обстоятельства испытывает положительное или отрицательное пристрастие к вещам, поскольку в них как в зеркале он видит свое продолжение и воплощение.